18 Октябрь, 2026
Источник:
"Синева" №№ 3-4 и 5-6, 2014 г.
Журнал Красноярского машиностроительного завода
Сообщения ТАСС — это про нас
Часть 2
Борис Зеленов,
Почетный ветеран
Союза ветеранов кораблей измерительного комплекса
имени адмирала Ю.И. Максюты
В один из дней в конце декабря поступило сообщение из штаба Камчатской военной флотилии о получении из Москвы в наш адрес радиограммы. Шифровка предписывала кораблям выйти в поход, причем, на этот раз в район, который потом стали называть “Акватория”. Это было 27 декабря 1959 года. Бухта к тому времени уже подмерзла, и выбираться на чистую воду пришлось с помощью местного ледокола. Поравнявшись с пассажирским морским причалом, по громкоговорящей врубили “Прощание славянки” и, как водится, дали шапку дыма. Простились с Петропавловском. А потом начались приятные метаморфозы, я имею ввиду климатические: на пятые сутки похода мы уже разделись, а на восьмые нам стало жарко. Сигнальщики рассказывали, что иногда нам встречались иностранные суда, запрашивали семафором, что за корабли? Мы, как глухонемые, проходили мимо, не вступая в контакт. Ну, “Нептуны”, как водится, ежедневно по два-три раза навещали нас, а на широте Гавайских островов присоединился “пятый лишний” — сторожевой корабль радиолокационного дозора американских ВМС. Он, а также сменявшие его другие аналогичные корабли, сопровождали нас все время нашего пребывания в районе испытаний.
Новости из Союза проходили уже редко и с помехами. Я приспособился по ночам ловить последние известия из Хабаровска, записывал их на МАГ-8 и затем по трансляции крутил во время приборок. Было записано и сообщение ТАСС от 08 января 1960 года:
“На основе достигнутых в Советском Союзе успехов по исследовании космического пространства с помощью баллистических ракет, в соответствии с планами научно-исследовательских работ советскими учеными и конструкторами ведутся работы по созданию более мощной ракеты для запусков тяжелых спутников Земли и осуществления космических полетов к планетам солнечной системы. В целях отработки такой ракеты с высокой точностью полета, в течение ближайших месяцев 1960 года будут проведены пуски этой ракеты без последней ступени в центральную часть Тихого океана, удаленную от путей интенсивного судоходства, воздушных трасс и мест рыбного промысла.
Падение предпоследней ступени ракеты ожидается в районе, ограниченном координатами:
Широта Долгота 9 гр. 06 мин. сев.
10 гр. 23 мин. сев.
6 гр. 16 мин. сев.
5 гр. 03 мин. сев.170 гр. 47 мин. зап.
168 гр. 22 мин. зап.
166 гр. 16 мин. зап.
168 гр. 40 мин. зап.Для проведения необходимых измерений в указанный район будут направлены специальные суда советского флота. Первые пуски ракет состоятся ориентировочно в период с 15 января по 15 февраля 1960 года.
В целях обеспечения безопасности мореплавания и полетов самолетов при проведении пусков ракет в центральную часть Тихого океана ТАСС уполномочен сообщить, что Правительство Советского Союза обращается к правительствам стран, суда и самолеты которых могут оказаться в течение этого периода времени вблизи предполагаемого района падения предпоследних ступеней ракет, с просьбой о том, чтобы соответствующие власти дали указания капитанам судов и командирам самолетов не заходить в район акватории и воздушного пространства Тихого океана, ограниченный координатами, указанными в настоящем сообщении”.
Тропические будни
На двенадцатые сутки мы прибыли в заданный район и легли в дрейф. Было очень жарко, командование стало решать вопрос о форме одежды. Но так как выбирать было не из чего, решили разрешить матросам ходить в трусах, в качестве головного убора использовать белые чехлы с бескозырок, а в качестве обуви изготовить “сабо” — этакие деревянные подошвы, вырезанные из тарных дощечек, с поперечным ремешком.
Потом, стараниями нашего портняжки, мы приоделись в белые плавки с завязочками на боку, скроенные из белых форменок. Плавки были оторочены красной тесьмой, благо, красной ткани на корабле хватало.
Конечно, было много впечатлений: и акулы, и летающие рыбы, и тунцы, и альбатросы, а самое главное — сорокаградусная жара, в январе-то.
Начались 8-часовые тренировки. Связь, особенно по ночам, была неустойчивой, порой было много помех. Радисты, в нарушение регламента разрешенных для работы частот, предлагали узлу связи ТОФ переходить на опробированные чистые частоты, на что тот безоговорочно соглашался, и работа шла бесперебойно.
Будни скрашивали ловлей акул и тунцов. У сигнальщиков брали фал, привязывали к нему крюк, на котором подвешиваются мясные туши в морозильнике, а в качестве наживки обычно насаживали тушку наваги. Злодейка не заставляла себя долго ждать — брала тут же, ну а дальше дело техники. Количество акул, следовавших постоянно за кораблем, несмотря на регулярное их истребление, не уменьшалось. Причиной тому послужило и то обстоятельство, что в этот поход интенданты загрузили сухой картофель в фанерных бочонках, из-за отсутствия на базе свежего. При варке этот картофель превращался в настоящий клейстер, и матросы, категорически отказываясь его есть, выбрасывали в иллюминаторы, что в итоге способствовало привлечению акул. Кстати говоря, этот факт не остался без внимания Ю.И. Максюты. После похода он нанес визит Первому Секретарю обкома партии и настоял, чтобы впредь корабли экспедиции на период походов обеспечивались свежим картофелем. Рассказывали, что картофель собирали по всей Камчатке, но больше таких казусов с питанием на кораблях не было.
Мы были пионерами в практике длительных походов, поэтому в бытовых вопросах случались своего рода проколы. Так, в первом же походе в корабельном ларьке закончились папиросы. Благо у интендантов оказался запас махорочных, как мы их окрестили, “термоядерных” сигарет. На полубаке, где было отведенное место для курения, постоянно стоял ящик с этими “термоядерными”. Их курили все, включая офицеров. Только справились с этой проблемой — закончились спички. Зажигалок газовых в то время еще не было. Вот ситуация! Выручили находчивые и любознательные офицеры. Так как на корабле в розетках постоянный ток, брали эл.вилку с обрезанным на 10—15 см проводом, зачищали концы и между ними вставляли карандашный грифель. При включении вилки в розетку грифель моментально становился красным, прикуривалась сигарета, “зажигалка” выключалась. Такие “зажигалки” лежали у розеток на всех постах, да и в офицерских каютах. Пережили…
Между тем прошло несколько тренировок по 8-часовой готовности. И вот наступил день 20 января 1960 года. По окончанию готовности многие высыпали на верхнюю палубу, в воздухе барражировали американские летающие лаборатории, а это уже указывало на то, что на этот раз состоялся пуск, т.е. работа боевая (во время тренировок американцы не летали). Знакомая с первого выхода картина — появление в небе яркой светящейся точки, затем разделение ее на две части, одна из которых, падая, гаснет, а вторая продолжает какое-то время движение и тоже по траектории падает, но уже в воду. Налюбовавшись, мы уже стали расходиться, и вот тут по ушам ударил звук взрыва. С этих пор пуски сопровождались взрывами при приводнении. На этом работа не закончилась, мы продолжали болтаться в дрейфе, время от времени корректируя свое местонахождение, т.к. океанская зыбь потихоньку уносила корабль.
Уже потом, вернувшись в базу, прочитали сообщение ТАСС, опубликованное в газете “Правда” от 22 января, в котором сообщалось о запуске в район Тихого океана мощной баллистической многоступенчатой ракеты, которая 20 января 1960 года в 20 час.05 мин. московского времени достигла расчетной точки падения с отклонением менее двух километров, преодолев расстояние в 12,5 тыс. км. Сообщалось, что специальные суда советского флота, находившиеся в районе ожидаемого падения ракеты, произвели ценные телеметрические измерения на нисходящей ветви траектории полета. Макет последней ступени был засечен при падении в воду радиолокационными, оптическими и акустическими станциями, установленными на судах. Это о нас, кораблях ТОГЭ-4.
Мы потеряли вертолет
Прошел уже месяц, как мы покинули Петропавловск. И вот, после нескольких тренировок, 31 января 1960 года, состоялась вторая боевая работа. Все службы работали слаженно, вертолетчики внесли свою лепту в специзмерения. Видимо, поступила команда об окончании этой серии испытаний, потому что на корабле был объявлен аврал по проведению покрасочных работ. В.А.Седов любил порядок на корабле и требовал этого от экипажа. Вся команда была задействована в работах по приведению корабля в достойный вид. Все следы ржавчины (а на белых надстройках они были особенно заметны) зачищались специальными скребками, затем металлическими щетками, после чего грунтовались оранжевым суриком, и только потом производилась покраска. После этого корабль был как новенький. Хочу сказать, что эту процедуру командир практиковал после завершения каждого похода в тропики. 50 суток длился этот первый поход в “Акваторию”. Во второй половине февраля корабли вернулись в родную Авачинскую бухту.
Видимо предполагался перерыв в работе, т.к. командование завело разговор об отпусках. В то время служившим срочную службу 4 года полагался отпуск, в частности, с Камчатки сроком 65 суток (имелся в виду проезд до Москвы и обратно — 35 суток и месячный отпуск). В конце февраля сформировали группу отпускников из числа служивших третий год, в число которых попал и я. Командир В.А. Седов по-отечески наставлял нас о поведении во время пребывания в пути.
Нашему командиру соединения Ю.И.Максюте в мае 1960 года было присвоено звание контр-адмирал.
А в начале июня снова “Прощание славянки”: до свидания, Петропавловск, здравствуй, океан! По проторенному маршруту в “Акваторию”. 12 суток “парадным” ходом, и мы уже в тропиках. Теперь мы уже основательно запаслись куревом и огнивом, но в этом походе просчитались с пресной водой, вернее с ее расходом, так что в конце пребывания в районе пришлось пить и пользоваться опресненной водой.
Конечно, каждый день по нескольку раз прилетают “Нептуны”, фотографируют, приветственно машут, мы в ответ дружелюбно помахиваем чепчиками. Самолеты летали дерзко, на бреющем, вдоль корабля, но не над кораблем — тут они соблюдали международную конвенцию.
Часто объявляется 8-часовая готовность. Штаб занимает свои места в приемном радиоцентре, все происходит, как и при боевой работе и … отбой. В сообщении ТАСС от 29 июня 1960 года сообщалось, что пуски будут произведены в период с 5 по 31 июля. Действительно, первая работа состоялась 5 июля, а вторая 7 июля. Изделия прилетели ранним утром по камчатскому времени.
В один из дней случилось непредвиденное — мы потеряли вертолет, наш КА-15. Помню, был понедельник, и на верхней палубе проводились политзанятия по боевым частям. Была великолепная солнечная погода, ничто не предвещало беды. Вертолет кудато летал, сел на палубу. А при повторном взлете на глазах практически у всего экипажа, зависнув, вдруг резко пошел с правого борта вниз. Пролетев какое-то расстояние, ударился лопастями о воду, в результате чего одна из лопастей взлетела на довольно приличную высоту. Сыграли тревогу “Человек за бортом”, группа из боцманской команды подбежала к вельботу на рострах по правому борту. По-хорошему стоит дернуть рукоятку, шлюпбалки должны вывернуться и группа, заняв места в вельботе, при помощи системы блоков должна опуститься на воду. Но это по-хорошему! А получилось плохо. Механизмы спуска от длительного пребывания во влажном климате, да и, видимо, от недостаточного присмотра, отказали. Сколько ни пытались, ничего не вышло. А океанская зыбь уже далеко отнесла еще державшийся на плаву вертолет. Бросив затею с вельботом, спустили шлюпку с мотором с правого борта полубака. А вертолет уже скрылся под водой, и на поверхности две фигуры в “паникерках” — пилот Б.Г. Федоровский и штурман А. Земляков. Трудно представить себе ситуацию, когда под тобой 5 километров бездны, а вокруг разгул океанских хищниц — акул, к тому же Федоровскому пришлось еще ногой выбивать фонарь, т.к. дверь кабины с его стороны заклинило при ударе о воду.
Их благополучно выловили и доставили на борт. Особист не преминул тут же заняться допросами авиамехаников. В конце концов созданная комиссия пришла к выводу, что причиной явились климатические условия и конструктивные особенности вертолета. Впоследствии пилот Федоровский Б.Ф. был награжден орденом Красной Звезды за проявленное мужество.
И снова в океан
Не успели познакомиться со славным городом Владивостоком, как снова в океан, это было в начале сентября, и это был уже четвертый выход на боевую работу. Опять идем в “знакомые края”. Этот поход запомнился тем, что после нескольких тренировок должна была состояться боевая работа, но… Была уже объявлена 30-минутная готовность, а протяжек и старта не последовало. Это было 24 октября 1960 года. И уж совсем непонятно было, почему корабли легли курсом на север, т.е. пошли в базу? Разгадка наступила через несколько дней, когда мы узнали о страшной трагедии, произошедшей на Байконуре. Уже после объявления 30-минутной готовности, на старте взорвалась вторая ступень нового изделия — ракеты Р-16, повлекшая за собой гибель Главнокомандующего ракетными войсками стратегического назначения маршала М.И. Неделина и многочисленного персонала, занятого подготовкой ракеты к пуску. В ноябре возвратились в Петропавловск.
В начале января 1961 года опять “Прощание славянки”, шапка черного дыма, Три брата и проторенным маршрутом в “Акваторию”. Это был уже пятый поход. В этот раз работали по космическому аппарату и возвратились в конце февраля.
Голоса Гагарина мы не слышали *)
Потом, в начале марта, был шестой поход. В этот раз, после нескольких тренировок, ожидалась серьезная работа с полетом в космическом аппарате человека. Корабли, в отличие от штатного построения при проведении боевых работ, расположились в линию с юга на север, причем помимо нас были задействованы и другие корабли ТОФа.
12 апреля 1961 года адмирал Ю.И. Максюта в приемном радиоцентре “Сибири” в ходе работы по объявленной 8-часовой готовности рассказал, что готовится к запуску космический корабль с человеком на борту, что работать следует предельно четко и внимательно. Нам, радистам, была выдана радиочастота в КВ-диапазоне для работы в радиотелефонном режиме. Были задействованы два радиоприемника “Русалка” с подключенным магнитофоном МАГ-8, на вахту были подсажены лучшие радисты — Вадим Папилин и Барканов, эфир был выведен на громкоговорящий режим. Шли минуты, но эфир молчал. И вот уже по закрытой связи сообщили, что первый космонавт Земли благополучно приземлился в окрестностях Саратова. В приемном радиоцентре возникло праздничное ликование. Впоследствии выяснилось, что переданная нам частота связи являлась резервной и предназначалась для использования только при возникновении на космическом корабле “Восток” аварийной ситуации. К счастью, все прошло штатно.
Некоторые очевидцы из числа участников того события утверждают, что они слышали из космоса голос Юрия Гагарина, но это неправда, с космонавтом радиообмена не было. Кстати, об этом говорит в своих воспоминаниях и Ю.И. Максюта. (Прощенко: Утверждение Бориса Андреевича на совпадает с информацией от А.Петрова).
Служба измерений сработала отлично, были приняты и переданы в Центр управления полетами параметры пульса и частоты дыхания космонавта. Мы, как и весь Советский народ, были в восторге от случившегося, но еще больший восторг переполнял нас от сознания того, что в этом историческом событии есть доля и нашего труда. Ведь корабль вывела на орбиту одна из тех ракет, испытаниями которых мы полтора года занимались в “Акватории”. Корабли взяли курс к родным камчатским берегам и в канун Первомая встали “на бочку” у пос. Советский.
Была весна, сопки покрывались зеленью. В качестве поощрения нас иногда на баркасе свозили на берег, и мы забирались на крутой откос бухты, бродили по камчатским дебрям, собирали черемшу. Кстати, черемши набирали мешками, а на следующий день вкушали вкуснейшие котлеты с ней.
Служба на корабле ТОГЭ-4 была интересной и незабываемой. Прошло много лет, а эти события не уходят из памяти, видимо, это навсегда.