16 Сентябрь, 2026
Источник:
"Синева" №№ 3-4 и 5-6, 2014 г.
Журнал Красноярского машиностроительного завода
 |
.jpg) |
.jpg) |
Сообщения ТАСС — это про нас
Часть 1
Борис Зеленов,
Почетный ветеран
Союза ветеранов кораблей измерительного комплекса
имени адмирала Ю.И. Максюты
ТОГЭ-4 — такой незамысловатой аббревиатурой шифровалось уникальное соединение Военно-морского флота — Плавучий измерительный комплекс, отслеживающий падение головных частей при испытаниях баллистических ракет. Оно было создано в 1959 году и состояло в то время из четырех кораблей: “Сибирь”, “Сучан”, “Сахалин” и “Чукотка”. В 1963 году к ним прибавилось еще два корабля “Чажма” и “Чумикан”, а в 80-х - “Маршал Неделин” и “Маршал Крылов”. Соединение стало называться 35 бригадой кораблей измерительного комплекса.
“Чёрная эскадра”
1959 год. Позади длительный переход Северным морским путем, корабли измерительного комплекса “Сибирь”, “Сучан”, “Сахалин”, “Чукотка” подошли к Петропавловску- Камчатскому. Справа по борту остаются знакомые всем, кто бывал в Петропавловске, Три брата — три скалы, торчащие из воды. Они провожают уходящих в океан и встречают возвращающихся из плавания моряков. Это, если хотите, визитная карточка Авачинской бухты. Прибывшие корабли отшвартовались в бухте Крашенинникова, у пос. Рыбачий вместе с подводниками. Потихоньку стали обживаться. У “Сибири” поменяли погнутый во льдах винт.
В городе в первое время ходило много кривотолков о прибывшей “черной эскадре” (называли нас так, видимо, потому, что корпуса кораблей были выкрашены в черный цвет) и об ее предназначении. В частности, высказывалась версия, что корабли, выйдя в океан, разойдутся на значительные расстояния и будут улавливать запущенные с материка ракеты и перенаправлять их в заданный район. Никто не верил в их “гидрографические” функции.
За прошедший переход Севморпутем экипаж сплотился. На “Сибири” от нас, матросов, не скрывали предназначения экспедиции, а наоборот знакомили с подробностями выполнения боевых работ. И от сознания причастности к этой важной миссии хотелось выкладываться полностью и даже сверх своих возможностей.
Мне очень понравился офицерский состав. Были здесь и бывшие фронтовики, и молодые офицеры, начинающие службу, в основном технари, еще “не испорченные строевой службой”. Их допустили к настоящему, очень нужному стране делу, и они отдавались работе всецело. Может быть, поэтому работа экспедиции была успешной с самого начала и получила преемственность на долгие последующие годы уже у других экипажей, на других кораблях.
Прошло более полувека, а я до сих пор помню этих замечательных людей. Командир соединения, в то время капитан первого ранга Максюта Юрий Иванович — фронтовик, этакий красавец-моряк под два метра ростом, голубоглазый, статный, с добродушным выражением лица, всегда подтянутый, не позволявший себе никогда грубостей ни с офицерами, ни, тем более, с матросами, был любим, по-моему, всеми экипажами кораблей экспедиции.
О командире “Сибири”, капитане второго ранга Седове Валерии Александровиче написано много. Этот на первый взгляд неулыбчивый, излишне серьезный человек был грамотным командиром, отличным моряком (чего стоили его ювелирные швартовки!), рачительным хозяином корабельного снаряжения. Он был наделен природным, тонким чувством юмора, не зря многие его высказывания стали афоризмами среди экипажа. Однажды я был вызван в ходовую рубку для ремонта выносного поста связи ВПС, а проще говоря, телефона. Разобрал, заменил деталь, собрал, проверил, доложил. И надо же было мне не поставить на место маленькую шайбу, я ее просто не заметил! Командир выслушал доклад и вдруг наклонился и увидел эту злосчастную шайбу. “Вы мне весь корабль разберете на запчасти, извольте поставить шайбу на ее штатное место!” Это “вы мне весь корабль разберете на запчасти” звучало в БЧ-4 до конца моей службы, когда чего-нибудь недоставало.
Поскольку “Сибирь” была флагманским кораблем, все флагманские специалисты находились у нас, и о большинстве из них у меня остались самые теплые воспоминания. Все они были профессионалами своего дела, и это благодаря их знаниям и стремлению как можно успешнее выполнить поставленную перед соединением задачу первый плавучий измерительный комплекс оправдал свое предназначение тогда и на многие последующие годы.
Первая боевая
В течение сентября корабли совершили несколько скоротечных выходов в океан для отработки штурманских задач, отработки системы связи и настройки СЕВ. Для отработки задач по испытанию баллистических ракет для кораблей был спланирован участок открытого океана под условным наименованием “Акватория”. Именно в этот участок отстреливались все ракеты Советского Союза.
Наконец, в первых числах октября вышли на первую боевую работу, но это еще не в “Акваторию”, а в “ревущие сороковые ”, а точнее, где-то 39 гр. северной широты и 180 гр. восточной долготы. На второй день похода несколько раз появлялся самолет морской авиации США “Нептун”. Надо отдать им должное, летали они почти в любую погоду, на бреющем полете и, естественно, отснимали наши корабли со всех ракурсов. Так продолжалось во все дни похода по два-три раза в день.
По прибытию в район начались тренировки с объявляемой 8-часовой готовностью, непосредственно с полигоном Тюратам. Необходимо оговориться о технической вооруженности БЧ-связи. В то время на корабле было два однокиловаттных передатчика, три, классных по тем временам, КВ приемника “Русалка”, два СВ-КВ приемника “Хмель”, один ДВ-приемник “Мельник” и несколько комплектов аппаратуры закрытой связи (ЗАС), а также станция УКВ “Акация”.
Объявление 8-часовой готовности обычно сообщалось радиопередатчиком “Голиаф” (трофейный немецкий 1000-киловаттный передатчик) на аварийной частоте 500 кГц после минут радиомолчания. Передача сообщения велась бесквитанционным способом, т.е. передавалась два раза без подтверждения получения, т.е. квитанции. В приемном радиоцентре корабля ставились раскладные столы, накрывались зеленым (бильярдным) сукном, выкладывалась стопа чистой бумаги, острозаточенные карандаши. Госкомиссия, как мы ее называли, в составе Ю.И. Максюты, В.А. Авраменко, А.П. Бачурина, С.И. Крошко, И.Т. Шевченко, Г.С. Кочнева, а также обычно прибывавших представителей НИИ-4 занимала места за столом и начиналась “прелюдия к работе”. Нелишне будет сказать, что предписанные “Чукотке” функции ретранслятора связи нами не использовались, работали напрямую с узлом связи Тихоокеанского флота. Как сейчас помню “УНУ 3 де РМЦС”. Так было на первой работе, так было и на всех последующих. Связь велась на радио-КВ и по линии ЗАС. Получаемые сигналы мы тут же выкладывали на стол членам комиссии, а они уже по таблицам “колдовали” о происходящем и выдавали соответствующие команды всем службам специзмерений. Так продолжалось несколько дней. Оказывалось, это все были тренировки, да и погода была далеко не идеальной.
Наконец, 22 октября 1959 года состоялась первая боевая работа. Все было, как описано выше, но после сигнала “протяжка” комиссия оживилась, а после получения команды “Старт” мы уже знали, что минут через 40 “она” должна быть здесь. Но будет ли? Свободные от вахты высыпали на перекур на полубак. Уже выкурили не по одной, но никто не уходил. И вот она появилась в виде светящейся точки, как пролетающий спутник. Затем эта светящаяся точка разделилась, первая ее часть стала траекторно опускаться и … погасла, а вторая продолжала движение, приближаясь к нам, становясь более яркой. Но вот и она по траектории вошла в воду. Многие в своих воспоминаниях пишут о взрыве. Я наблюдал почти все приводнения головных частей и со всей ответственностью могу констатировать, что в первых двух работах падали “болванки” без тротиловых зарядов и в итоге без взрывов. Первый взрыв был в “Акватории”, я хорошо помню этот момент. Мы, любопытствующие, отсмотрев все описанное выше, увидели яркую вспышку при падении и стали уже расходиться, и вот тут нас настиг резкий грохот разрыва. Возвратились в базу. Подвели итоги. Оказалось, что сработали мы неплохо. Свидетельством тому стало награждение многих офицеров, старшин и даже отличившихся матросов денежными премиями, по распоряжению из Москвы. Это было еще одним подтверждением того, что руководством страны соединению уделялось особое внимание.
Начиная с 1960 года, экипажи кораблей соединения проводили измерения при испытаниях ракеты Р-7 и обеспечивали полет Ю.А. Гагарина и других советских космонавтов.