3 Октябрь, 2026
Без грифа "Секретно"
ОТРЯД ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ
Хроника необъявленной экспедиции
Михаил РЕБРОВ, "Красная звезда", 7 мая 1994 г.
В.Н.Цимбал
- Капитан 1 ранга Цимбал, - я ощутил крепкое рукопожатие. - Привет вам от Аркадия Бачурина.
Полковника Бачурина, получившего Государственную премию за "дела космические", я знал. Разговорились. Нашлись и другие общие знакомые. Василий Николаевич показал мне фотографию мальчишки в военной форме с медалью на груди и ефрейторской лычкой на погонах. На вид ему было лет 12-13. "Угадали, - вздохнул Цимбал. - 1372-й артиллерийский полк, сын полка, воевал на Украине, в Румынии, Польше…»
- А что потом? - спросил.
- Потом?… Военное училище, академия. Служил на крейсере "Суворов", эскадренном миноносце "Важный", был военпредом на ракетной фирме Челомея, командовал группой телеметристов на "Сахалине", - ответил Василий Николаевич. И добавил: "На дипломатической работе тоже довелось побывать. Но самое памятное, пожалуй, "Сахалин", - закончил и как-то загадочно улыбнулся.
Я поинтересовался, что это за судно, и услышал историю некогда совсекретного отряда особого назначения. Много лет назад контр-адмирал Ю.И.Максюта обещал мне поведать нечто интересное, но так и не успел. И вот эта неожиданная встреча.
"Велика Россия, но для нас места мало…
Создание межконтинентальных баллистических ракет потребовало "обустройства" не только самого испытательного полигона, но и размещения вдоль трассы полета измерительных средств, обеспечивающих контроль траектории МБР. B те годы, пожалуй, только C.П.Королеву было ясно, какую информацию необходимо получать при летно-конструкторских испытаниях. Но как? Вся эта большая, территориально разнесенная измерительная система, состоящая из множества различных технических средств наблюдения и обработки данных, рождалась не сразу, зато потом переросла в командно- программный управленческий космический комплекс.
Пускать из Тюратама в самую удаленную "точку" на Чукотке? Но в том заснеженном безлюдье было трудно искать головные части. Переместились на Камчатку. Слежение вели измерительные пункты: от места старта и далее - Гурьев, Новосибирск, Красноярск, Иркутск, Уссурийск, Елизово. Контролировали траектории, лежащие в "коридоре" между 54-м и 64-м градусами северной широты.
Ю.И.Максюта
Вскоре стало ясно, что 5-6 тысяч километров недостаточно, чтобы выявить технологическую состоятельность ракеты, рассчитанной на дальность 10 и даже 14 тысяч километров. Королев понимал: надо "удлинить" рабочую измерительную траекторию для испытания как самих ракет, так и ядерных устройств их головных частей. Продлить можно было только в океан, но для этого требовались плавучие измерительные пункты. Королев так и сказал: "Велика Россия, но для нас места мало…»
В 1959 году ЦК и Совмин приняли "закрытое" постановление: построить в кратчайшие сроки четыре специально оборудованных корабля. Дабы ускорить дело, взяли недостроенные сухогрузы и поручили двум судостроительным заводам в Ленинграде дооборудовать их всем необходимым. Летом того же года корабли через Севморпуть перегнали в Петропавловск-Камчатский. Отдельным секретным приказом по военному ведомству была сформирована ТОГЭ - Тихоокеанская океанографическая экспедиция. Возглавил ее капитан 1 ранга Юрий Иванович Максюта (впоследствии контр-адмирал, лауреат Ленинской премии). Корабли получили названия: "Сибирь" (флагман), "Сахалин", "Сучан" и "Чукотка". 3 октября 1959 года отряд особого назначения покинул ночью порт приписки и взял курс на Гавайские острова.
ТАСС уполномочен заявить
- Вот говорят, штормовой, ревущий, - рассказывал мой собеседник. - Именно такой Тихий океан в эту пору. А чем ближе к экватору - растет и температура. Наши корабли - тихоходы, но зато экономичны: после установки дополнительных танков для мазута и воды гарантированная автономность - 90 суток. Шли со скоростью 8-11 узлов. Для улучшения остойчивости и обеспечения нужного угла заката по бортовой качке, суда загрузили чугунными чушками…
Василий Николаевич живописует как волны высотой 8-этажный дом обрушивали на плавучие НИПы водопады воды, как при свирепом шторме корабль ложился на борт и, казалось, не сможет выровнять киль, как…
- Мучали влажность и жара. Круглые сутки, считай, 30 градусов. Питьевая вода строго лимитирована. Экипаж - почти триста человек, из них сорок офицеров… А задача ставилась такая: измерение траектории полета, определение координат точки падения головной части, контроль за работой механизма ядерного устройства, а также регистрация, обработка и дешифровка телеметрии…
Помните предупреждающие сообщения ТАСС? "В СССР будут проводиться пуски ракет в район акватории Тихого океана, ограниченный координатами… В интересах безопасности плавания просьба не входить в этот район с такого-то по такое-то число". Вот здесь и нес вахту отряд особого назначения.
- Американцы засекали нас раньше, чем звучало это предупреждение, - рассказывал Василий Николаевич. - В район приходили их корабли радиолокационного дозора. Примелькались бортовые номера - 332-й, 324-й, 334-й, 386-й, 388-й, 397-й… Запомнились и названия: "Фальгаут", "Форстер", "Нью вел", "Лэнсинг", "Генерал Арнольд"… Частенько кружили над нами и их самолеты-разведчики "Нептун" и "Орион". Все эти средства подтягивались с военных баз в Гонолулу, Сан-Диего, Окинавы, Филиппин…
Американцы вели себя по-разному: то изысканно вежливо, то откровенно нахально. Слышали мы и поздравления по случаю наших космических успехов - стартов к Луне и т.д. Или такое: "Я - "Вилхойм", прибыл понаблюдать за вашей работой…" Бывало, сославшись на какой-то свой праздник, предупреждали, что завтра устроят фейерверк, и интересовались с ехидцей: не помешают ли нам. Мы были сдержанны, на приветствия отвечали приветствиями, иногда предупреждали: океан велик, надеемся, что вы отойдете на безопасное расстояние для своих торжеств…
Вахта в океане
Корабли отряда особого назначения были оснащены радиолокационными станциями "Кама-М", "Нептун", "Кактус", "Ангара", радиопеленгаторами, эхолотами, связной аппаратурой, гидрофонами для приема акустических сигналов от взрывов в точке падения, станцией единого времени "Каштан", 48-канальными телеметрическими станциями "Трал-К", "СК-2" и прочим оборудованием. Имелась и аппаратура засекречивания связи (ЗАС).
B районе наблюдения корабли располагались в "углах" прямоугольного треугольника так, чтобы расчетная точка падения находилась на гипотенузе. Каждый из катетов имел соответственно 40 и 20 километров. Когда приобрели опыт, расстояние сократили более чем вдвое. Координаты привязки определяли по звездам при четкой видимости линии горизонта. Это бывает после восхода или захода солнца, всего минут 15-20. А если не та погода? А если учесть дрейф? А если "треугольник" не будет "надежным"? Много набиралось этих "если", но научились определять место падения с точностью до ста метров. Для того времени это было огромное достижение.
- Из Тюратама пускали "изделия" Королева, Янгеля, Челомея. В зависимости от типа ракеты высота траектории варьировалась от 500 до 800 километров. Огромное расстояние преодолевалось за 30-40 минут. За это время нам успевали передать с точностью до долей секунды время пуска и характер полета "изделия". А дальше - наша забота… Последняя ступень и головная часть обычно летят рядом и визуально выглядят по-разному. На фоне неба на высоте 30-60 километров над горизонтом вдруг вспыхивает яркая звезда. В течение 6-12 секунд она приближается к земле, увеличиваясь в размерах в 4-6 раз. И вот огненный шар проносится рядом на небольшой высоте и врезается в воду. Столб воды от взрыва поднимается метров на сорок. Антенны приходится разворачивать на 180 градусов, а вертолет Ка-15 уже на полпути от корабля до точки падения, чтобы "поймать" и "передать" последний сигнал при взрыве.
Пакет вскрыть на маршруте
9 января 1961 года отряд ушел в очередную экспедицию. Отработали 58 суток по боевым ракетам и вернулись на базу. 13 марта четыре корабля из отряда особого назначения получили приказ: "Выйти в свои точки и ждать". Уже в океане вскрыли пакет с документацией. Все в ней было привычным: дата, время, график отслеживания антенной траектории полета…
Перед выходом в океан Максюту предупредили: возможны изменения в плане работ, и потому "растянутое" вместо обычно "кучного" расположение судов - их надлежало расставить вдоль линии, проходящей от 40-го градуса северной широты до 8-го градуса южной широты, с интервалом 700-900 миль - поначалу не вызвало особого удивления. Смущало время: оно было весьма ограниченным, а потому требовало идти полным ходом.
- Один лист привлек наше внимание, - продолжал Василий Николаевич. Представьте: контур человека в скафандре водолаза, на нем около десяти точек с указанием номеров телеметрических каналов. Пульс, дыхание, давление в скафандре и другие. Поняли: будут запускать человека. Но об этом в документах - ни слова. Только распоряжение: по нашей радиограмме срочно в темпе приема сигнала передать в Тюратам два параметра - пульс и дыхание…
Совещание на борту флагмана было коротким. Это потом в каютах и лабораториях будут обсуждать предстоящее, а у командира - одно: "Вас понял", "Все ясно", "Есть, проверить аппаратуру"… Настроение экипажей и всех спецслужб - телеметристов, баллистиков, операторов, связистов - было приподнятым. В эту экспедицию ушли люди бывалые: за плечами многих не одна "кругосветка", не раз приходилось пересекать зоны тайфунов, попадать в жестокие штормы. А главное - умели они и точно ориентироваться в океане, и держать в рабочем режиме ламповую аппаратуру, которая норовила "барахлить" в тех климатических условиях
Поясняющая радиограмма уточняла: "12 апреля предстоит работа с космическим кораблем "Восток". Быть готовым при необходимости вступить в двустороннюю связь с космонавтом. Обеспечить надежный полный прием, обработку и регистрацию всей передаваемой с космического корабля информации с последующей немедленной передачей в Центр управления полетом…
- В Тюратаме глубокая ночь, - вспоминает Василий Николаевич, - а у нас полная готовность. Все проверено, все опробовано. А на душе тревожно: вдруг авария носителя, вдруг еще что-нибудь? В эфире тихо. Значит, там все нормально. Нам бы не упустить, успеть… За 30 минут до времени "ноль" - для нас как бы условное время старта - на корабле сыграли боевую тревогу. Операторы на своих местах, включена вся аппаратура, готовы и шифровальщики ЗАС. Ждем. Пошла или нет? Через две или три минуты "поймали" сообщение: "Точное время старта 9.07". Плюс секунды. Слава Богу! Через 25-30 минут он будет над нами. Даю команду: "Антенну в первую точку целеуказания!" Рука на ручке настройки. Слегка вожу - влево, вправо. Потом следующая команда: "Протяжка! Запись!" Четырнадцать кинокамер тихо застрекотали. А сигнала - нет. Волнение нарастает, в висках стучит, пот льет градом. Мысль одна: "Время вышло?" Наконец на экранах замелькала россыпь, стрелка АРУ заходила: влево, вправо. А сигнала все нет. Вдруг на трубке отчетливый сигнал. Сердце заколотилось. Нахожу нужный параметр и кричу: "Ноль!" В это время ребята нажимают кнопку секундомера. "Стоп!" - кричу. Пульс - 76, дыхание - 18. Бегом в аппаратную ЗАС… Через 30-35 минут приступили к дешифровке первоочередных данных. Когда передали их, нам в ответ: "Он уже на Земле". И только через неделю, когда вернулись, увидели в газетах лицо того, кто стал первым…
Продолжение следует
Сегодня корабли слежения за космосом называют открытым текстом. Это совсем не те суда, что входили в отряд особого назначения. И по размерам, и по оснащению, да и в плавание они уходят на полгода, на девять месяцев. "Академик Сергей Королев" "Космонавт Юрий Гагарин", "Владимир Комаров"…
Василий Николаевич рассказывал мне, как работали с автоматическими межпланетными станциями "Луна", "Марс" "Венера", как отслеживали пилотируемые корабли. От него я узнал, что через 15 минут после старта "Востока" американский радар на Алеутских островах зафиксировал сигналы и голос космонавта. Еще через 5 минут об этом было доложено в Пентагон. А спустя еще 23 минуты президент США Дж. Кеннеди уже знал, что Россия запустила в космос человека. Имя космонавта - Юрий Гагарин, название корабля - "Восток".
Такая вот история.
